"Артемида — богиня мыслителя Гераклита, а не только богиня эфесян, но богиней этого мыслителя она предстает по следующей причине: она — богиня того, что этот мыслитель должен мыслить...
Греки знают Артемиду как охотницу и «богиню охоты». Мы, смутно представляя, что это такое, конечно же, считаем, будто нам ведомо, что такое «охота», и, не раздумывая, переносим это представление на богиню охоты.
Охота и звери принадлежат «природе», φύσις.
Ее подруги, нимфы, играют в игру, характерную для φύσις. Это слово означает самораскрывающееся исхождение и восхождение: восхождение ввысь, в несокрытое вот-стояние и возвышение (πέλειν). Богиня «фюсис» — это богиня Возвышающаяся и потому ее появление величественно. Ее красота — это красота возвышенного, величественного явления. Девушек, которым Артемида благоволит, она наделяет высоким ростом. Но если φύσις — это то единственное, что должно быть помыслено начальными мыслителями, тогда нам остается только в удивлении замереть, увидев, что Артемида появляется рядом с Гераклитом. Ведь тогда эта близость означает, что Гераклит — изначальный мыслитель....
...Слово φύσις называет то, что предстает для мыслителей как должное-быть-помысленным...
...φύσις именует восхождение, которое одновременно бытийствует как в-себя-возвращение. В исконном единстве того и другого бытийствует то, чему φύσις и служит изначальным греческим именованием — то, что мы называем бытием".
Хайдеггер, "Гераклит".
"Озарение при заклинаниях исходит от самого себя и по доброй воле. Далекое от тяготения вниз, оно продвигается через божественную деятельность и совершенство, делаясь ясным, и это движение настолько превозносит его над самопроизвольным движением, насколько божественное стремление к благу превосходит область проявления свободы воли — жизнь. Итак, благодаря этой воле боги, будучи милостивыми и благосклонными, в изобилии изливают свет на теургов, призывая к себе их души, сообщая им единение с собой и приучая их, пусть даже пребывающих в телах, отделяться от тел и обращаться к своему вечному умопостигаемому началу.
Из этих фактов ясно, что то, о чем мы сейчас говорим, есть спасение души. Созерцая блаженные зрелища, душа обретает иную жизнь и осуществляет другую деятельность, и кажется, что это уже не человек, и так это и есть на самом деле. Часто, отбросив собственную жизнь, она получает взамен, как вершину блаженства, деятельность богов...".
Жрец и платоник Ямвлих, III-IV вв.
"Ты и не замечаешь, что все, что возникло, возникает ради всего в целом, с тем чтобы осуществилось присущее жизни целого блаженное бытие, и бытие это возникает не ради тебя, а, наоборот, ты ради него".
Платон. Законы.
"Кто хочет исследовать Тайну Мироздания, тот хочет ей овладеть (в противоположность адепту, который предает себя высшему, и кем оно овладевает); то же, чем овладевает ум (der Geist), неизбежно теряет чары таинственности, через то разрушаясь, если по сути своей как раз и являет собой именно тайну. Жажда духовного овладения — кощунство против жизни, и жизнь должным образом мстит за это кощунство. И это останется непреложным, покуда будет существовать человечество, найдя ужасающее подтверждение, когда в рационалистической «демистификации» жизни выродившееся человечество это наконец сгинет вообще".
Людвиг Клагес.
"Сказав, что чистые умы (боги) непреклонны и не смешиваемы с чувственным, ты еще больше сомневаешься, стоит ли им молиться. Я же, со своей стороны, полагаю, что не следует молиться никому другому. Ведь в молитвах явственно пробуждается в нас божественное, разумное и единое, или, если хочешь так называть его, умопостигаемое. Пробудившись же, оно в высшей степени стремится к подобному и соединяется с самосовершенством. Если же тебе кажется невероятным, что бестелесное слышит голос, и что то, что мы произносим в молитвах, может нуждаться в чувстве, а именно в слухе, то, значит, ты намеренно забываешь о том, что первопричины превосходно знают и в изобилии содержат в себе все то, что подвластно им. В своей совокупности они, надо думать, вмещают в себя все множество существ. Стало быть, боги воспринимают молитвы не посредством сил или органов, — они содержат в самих себе реализацию благ, о которых просит молитва, и в особенности молитва тех, кто посредством священного богослужения обладает местом среди богов и соединен с ними. В этот момент само божественное прямо соприкасается с самим собой, и оно участвует в мыслях, заключенных в молитвах, не так, как если бы человек обратился к человеку.
Но мольбы, как ты говоришь, не подходят для того, чтобы быть обращенными к чистоте ума. Это не так. По той причине, что мы уступаем богам в силе, чистоте и во всех других отношениях, самое лучшее — это умолять их настоятельно.
Сознание нашего ничтожества, возникающее, если сравнивать нас с богами, естественно заставляет нас обращаться к мольбам. От мольбы мы постепенно возвышаемся к ее адресату, благодаря тесному общению обретаем сходство с ним и, восходя от несовершенства, незаметно получаем божественное совершенство".
Жрец и платоник Ямвлих, III-IV вв.
"Индра – это ум, озаренный просветленным знанием.
Ментальная сила вашего «Я» персонифицирована Индрой, а мысленные потоки и устремления – божествами Марутами. Ваша воля персонифицирована богом Агни, ваши внутренние демоны персонифицированы ракшасами, дайтьями. Каждый из них имеет свои
интересы и свою долю от вас, каждый ведет свои лилы. И вам как садхаку очень важно понять, на чьей стороне вы находитесь?
С одной стороны все это ваши внутренние божества, но с другой – до тех пор, пока недвойственность не реализована, они имеют вполне собственную индивидуальную волю, окраску. Вам только предстоит их очаровать, усмирить силой недвойственной бхавы, растворить в мандале недвойственного созерцания и сделать их по-настоящему вашими".
Свами Вишнудевананда Гири. "Ведические боги".